Для российской экономики рост мировых цен на нефть является позитивным фактором
СЛЕДИМ ЗА СИТУАЦИЕЙ
Ситуация в Ормузском проливе – это сейчас самая обсуждаемая тема как на политическом уровне, так и в мировом бизнес–сообществе. Небольшой морской коридор между Ираном и Оманом, соединяющий Персидский залив с Индийским океаном, является одной из ключевых артерий мировой энергетической системы.
В самом узком месте его ширина составляет всего лишь 40 километров. Через него ежедневно проходит порядка 17–20 млн баррелей нефти – до 20% мирового потребления. Это экспорт из Саудовской Аравии, Ирака, Кувейта, ОАЭ, Катара, частично Ирана. К этому следует добавить значительные объемы сжиженного природного газа, прежде всего катарского, а это около пятой части мирового рынка.
Альтернативные Ормузу маршруты существуют, но их пропускная способность ограничена. Да, часть саудовской нефти может быть перенаправлена по трубопроводу East–West к Красному морю, у ОАЭ есть обходной маршрут к порту Фуджейра, однако совокупная пропускная способность этих каналов существенно ниже морского транзита через Ормуз.
Уже подсчитано, что, если пролив будет полностью закрыт более чем на 25 дней, Саудовской Аравии, Объединенным Арабским Эмиратам, Ираку и Кувейту придется полностью остановить нефтедобычу, ведь сырье попросту негде будет хранить. Помимо экономических потерь, возрастают экологические риски: на подходе к проливу скопилось более 150 груженых судов, которые могут быть подвергнуты атаке. И такие инциденты уже были. В связи с этим страховые компании отказывают в страховании судов, находящихся в этом регионе. Пострадают также и импортеры, в первую очередь азиатские: Япония импортирует через пролив до 75% своей нефти, Южная Корея – 60%, Индия – около 50%, Китай – 46%.
Естественная реакция на сложившуюся ситуацию – рост мировых нефтяных котировок.
Но надо понимать, что это первая реакция, которая пока носит крат-
косрочный характер. Рост на 20–40% в краткосрочном горизонте –
вполне реалистичный сценарий. Теоретически нефть марки Brent может дойти до 90–100 долл. и выше. Но главный вопрос, на каком уровне эта цена закрепится. Если блокада будет краткосрочной и не будет носить жесткого характера, цены на нефть отыграют подскок. При затягивании конфликта цена будет зависеть от множества факторов: политики нового руководства Ирана, действий арабских монархий – экспортеров нефти, решений администрации США и т.д. Рост мировых цен на нефть неизбежно приведет к росту цен на любые товары с учетом того, что экспортерами этих самых товаров как раз и являются страны – крупнейшие импортеры нефти, в первую очередь Китай.
Для российской экономики рост мировых цен на нефть является позитивным фактором. Хотя нефтегазовые доходы формируют сейчас только 20–22% бюджета, а не 50%, как было раньше, зависимость от энергетической конъюнктуры все равно сохраняется высокой. Так, в январе нефтегазовые доходы бюджета рухнули на 50% (!) год к году и составили всего лишь 393 млрд руб. Такого не было со времен ковида.
После введения осенью 2025 года очередных санкций скидка на русскую марку Urals к эталонным сортам Brent и Dubai увеличилась до 25–30 долл. При цене Brent в 70 долларов российская нефть реализуется по 40–45.
Перекрытие Ормузского пролива может изменить ценовую конъюнктуру. Но рассчитывать на долгосрочный кризис на нефтяном рынке нельзя. Кроме того, рост цены на нефть марки Brent на 30 долл. не означает автоматического роста цены на нашу Urals на те же 30. Да и об отмене или смягчении санкционных ограничений речи не идет.
В конце февраля глава Минфина России Антон Силуанов объявил о грядущем пересмотре бюджетного правила. Его суть заключается в определении цены отсечения по нефти марки Urals, ниже которого выпадающие нефтегазовые доходы казны компенсируются сбережениями из Фонда национального благосостояния. Однако сейчас из ФНБ тратится по 200–250 млрд руб. в месяц. Это очень много: при сохранении таких темпов ФНБ будет исчерпан за год–полтора.
ФНБ не должен использоваться для покрытия текущих дефицитов. Его задача – финансирование стратегических инфраструктурных проектов такого уровня, как трасса М–12, 3–й этап модернизации БАМа и Транссиба и т.д. Обсуждаемое снижение цены отсечения с нынешних 59 долл. до 45–50 долл. позволит сохранить ФНБ и компенсировать дефицит бюджета из других источников.
Так, рост цен на драгоценные и цветные металлы открывает возможности для увеличения НДПИ – потенциал до 1–1,2 трлн руб. Банковский сектор в 2025 году получил около 3,5 трлн руб. прибыли – один из лучших результатов в истории. Повышение налога на прибыль на банки способно дать 300–400 млрд руб. Снижение средней ключевой ставки на 1% позволит сэкономить еще до 300 млрд на обслуживании долга. Остаток может быть закрыт через размещение ОФЗ без критических рисков для рынка.
Финансовая политика не может строиться в надежде на благоприятную внешнюю конъюнктуру. Бюджет должен быть устойчив, а не зависеть от экстремальных внешних сценариев. Это вопрос системного подхода к проведению государственной финансовой политики.
Ирина ПОЛЯКОВА,
обозреватель «ТР»,
кандидат экономических наук
